ОТЧЕТ О ПУТЕШЕСТВИИ ПО ЛАГАНАКСКОМУ ХРЕБТУ В СЕНТЯБРЕ 2005 ГОДА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

28 сентября 2005 года, четвертый день похода.

После завтрака схватил камеру и штатив и отправился в путь в места нашего боевого крещения, июньскими туманами. Саша, покуривая трубку молча медитировал уставившись на любимые ботинки. Простились молча.

Спустившись к роднику, я нашел что-то вроде тропки. Не пройдя нескольких десятков метров, я тропу потерял в зарослях травы выше человеческого роста. Три года назад в этих местах были прекрасно набитые тропы, сейчас все заросло и мешало нормальному движению.

Мухи с наслаждением прицепились за движущимся животным и не отпускали меня роем на всем протяжении пути. Отмахиваться бесполезно, налетает ещё больше. Я натянул кепку с москитной сеткой, и, потея от палящего солнца, уверенно двигался вперед.

Преодолев несколько рытвин и лесных участков, я вышел на большую поляну. Повернув влево, я пошел по поляне, ориентируясь на обрывы хребта Наго-Чук. Вид на хребет укрупнялся с каждой секундой моего движения и выглядел все более впечатляюще.

Меня заинтересовали каменные выступы с права. Перескакивая через камни с тысячелетней эрозией, я взобрался на скальный выступ.

Предо мной открылись прекрасные виды на ущелье реки Цица, на склоны хребта Нагой-Чук. Вправо вдалеке виднелись Майкопский и Апшеронский водозабор, накатанная живая дорога.

Через мгновенье я услышал шум бензопилы и движущихся лесовозов.

- Цивилизация рядом, совсем несложно нам будет завтра преодолеть этот спуск, подумал я и пошел дальше влево вниз вдоль скальных обрывов. Поляна закончилась, я углубился в лес.

Шумом хрустящих веток под ногами спугнул что-то большое и живое. Это большое и живое быстро затопало и исчезло в неизвестном направлении.

- Только бы на медведя не напороться, подумал я и двинулся дальше.

Преодолевая несложный бурелом в скором времени, я очутился перед величественными обрывами. Вокруг впечатляло все, и краски леса и скалы и обрывы. Поработав с пол часа вокруг, я двинулся дальше вдоль обрывов. Солнце разошлось не на шутку, пекло.

Мухи искали удобный момент влететь мне в рот. Одной удалось. На глубоком вдохе через рот я почувствовал жужжание в гортани в пище проводе и своем желудки. Муха со всей скорости растворилась в моей желчной клоаке, не долетев до заднего прохода совсем немного.

-Муха, мать её! Очень неприятно глотать живых мух. Люди не дышите через рот!

Перекусив мясом с крыльями, я пошел дальше, снимая местные достопримечательности. В одном месте вылез на практически ровную площадку над каньоном.

Открылся прекрасный живописный вид на каньон, обрывы горы Двухэтажки и Матук, ну и конечно его величество Нагой-Чук с бурными ручьями, не потаявшими снежниками, обрывами и скалами.

Ах, как хочется туда, пройтись по эти мало хоженым диким местам. Продвигаясь дальше, уперся в скальное ребро Двухэтажки. Дальше идти становилось опасно.

Наткнулся на кусты смородины, с удовольствием перекусил. В это время она уже как варенье, очень вкусно.

Посидев немного после спринтерского лазания по скалам над 200-400 метровыми обрывами, я достал компас, направил стрелку на север и смело углубился в лес. Дорога вела все время вверх, и, в конце концов, в окружении жужжащих друзей я выбрался на гребень как раз напротив нашего уютного жилища. Ещё километр по травостою и я уставший, но счастливый дома.

Саша меня встретил спокойным лицом в клубах табачного дыма. На столе стояли починенные ботинки.

- Хорошо!

Я разделся до трусов, мухи исчезли. Отдохнув немного, спустился с ведром к роднику и принял холодную освежающую ванну. Ужин уже практически был готов.

Принесли ещё немного дров для будущих жителей балаганов, запасы воды. Вечером убрали в домике. Решили полечить Сашу, но уже без лекарств. Растопили печь на всю катушку, закутали Сашу в теплые одежды.

Саша сидел и потел, потом обтерся влажным полотенцем и в сухой спальник. Я проветрил домик и лег спать.

Перед сном я рассказал другу о том, что видел и слышал о близости водозабора и предстоящих планах.

На улице ветер поменял направление нагоняя тучи. Было понятно без шамана, что завтра пойдет дождь и наверняка сильный.

29 сентября 2005 года, пятый день похода.

- Уходить наверняка надо выше, сразу выползем на эти поляны, ну а потом к скалам и вдоль них до места, где можно спуститься в долину реки.

Я растолковывал озадаченному другу вероятный, но неизвестный мне маршрут движения. Ещё зимой во время маленького перехода от Гуамки до Мезмая через «завальную» дорогу, мы встретили Нижегородского тракториста Васю. В разговоре он поведал мне о спуске к реке Цица.

- Подойдешь к обрыву, там водозаборы уже видны, потом вправо уходишь вдоль обрывов, вскоре увидишь место спуска, немного прокатишься на попе и вы уже внизу. Местные люди, рассказывая о тропах, много по привычки не договаривают. А зачем и так все понятно!

Теперь и я Саши говорил как местный охотник, который всю жизнь бегает по лесу за оленями, не успевая наслаждаться красотами гор. В июне 2002 года я налегке собирался разведать тропу вниз к реке. Но тогда, рано утром войдя в лес, через пол часа движения, был окружен густой стеной тумана. Страх погнал меня обратно к балагану.

Тогда я шел вдоль ручья вниз по набитой тропе. После тропа потерялась в зарослях, и тогда у меня сложилось мнение, что эта тропа была ложной. Теперь три года спустя я настаивал на другом маршруте движения. Саша сомневался.

- Тропы на карте нет, а ты говоришь там обрывы огромные. Саша предвкушал тяжелый день, с явным неудовольствием смотрел на карту.

Бодро закинув немного облегченные, и уже родные рюкзаки, мы двинулись в путь прямо от домика вдоль соснового бора. Вскоре мы вышли на поляны указанные, на карте.

Перешли поляну наткнулись на россыпь элитных грибов. Маслята целыми семьями окружали нас вокруг, куда не кинь взгляд. Повинуясь инстинкту охотников и древних собирателей, стали беспричинно резать эту красоту. Нарезали целый кулек.

Потом пошли потихоньку вниз, преодолевая углубления и поляны. Над Цицой угрожающе формировались грозовые облака.

- Через пару часов будет дождь, сказал я с видом натренированного предсказателя погоды.

Углубились в лес. Троп нет, бурелом дикий и очень естественный. Лес здесь с древних времен живет своей жизнью практически без вмешательства человека. Кто знает, поймет, как непрост для преодоления такой лесок.

Идем, медленно нащупывая каждый шаг. Мне мешает мой «напузный» рюкзак с камерой. До конца не вижу, куда ставить ногу. Рюкзак на плечах быстро разбалтывается, останавливаемся часто, затягиваем лямки. С какого-то хрена начинают сползать мои х/б штаны. Ползут к коленам вроде как усрался.

- Эй, штаны, погодите, я ещё даже от страха не пукал! Идем нормально, слышно внизу машины, лес пилят.

Тут мою ногу внезапно зажимает между корнями и бревнышком, склон и рюкзаки тянут вперед.

Успеваю выдернуть ногу, закрыть камеру и голову руками. В следующую секунду со всего маху переваливаюсь через толстенное высотой по пояс бревно, вижу небо вверх тормашками.

Рюкзак врезается верхним клапаном в камни. Секунду зависаю вверх головой, потом со всей силы валюсь на бок. Сижу на жопе, улыбаясь смерти.

Заболело в пояснице. Руки и ноги вроде целы, камера работает, члена двигаются, все чувствую. Все обошлось. Кувырок вперед с рюкзаком на камни через бревно. Такого у меня ещё не было. Подошел Саша, грустно улыбнулся! К сожалению, он не видел кувырка.

- Это точно!

Сказал я и затем упал ещё несколько раз. Философски улыбнулся скользкому корню огромного бука, который завалил меня на бок и потрепал локоток, спокойно отбросил в сторону камень через который, споткнувшись, я упал на карачки, и ударил коленку.

Рюкзак во время движения стал предательски набивать поясницу. Не останавливаюсь вникнуть в причину, терплю через неприятные ощущения, нет времени на сентиментальности надо чапать вперед, здесь совсем нет воды!

- Дождь, почему ты пошел именно сейчас, почему на сложном спуске по мокрому травостою и сухому валежнику с острыми как иглы ветками!

Дождь не ответил мне, он просто пошел, набирая с каждой секундой свою мощь. Гром и молнии, мелкий град – все удовольствия! Через минут десять мы остановились под густыми пихтами переждать ненастье, плыть дальше по воде и грязи становилось опасно. Я достал карту. Саша отмахнулся от меня, свалив рюкзак с плеч на мокрую землю.

- А что она нам даст. Мы где-то здесь, наверное! Блин надо было сразу идти к обрывам, а мы вверх поперли, и ушли хрен знает куда!

Саша не довольно смотрел вокруг, закутываясь в куртку.

Я зло посмотрел на дикий неприветливый лес. А при чем тут лес? Лес тут не в чем не виноват, он просто лес и растет здесь. Сюда нас явно не кто не звал.

Несмотря на создавшееся положение, нервы остаются в покое. И не такое приходилось переживать.

Вспомнились лесные склоны Чугуша осень 2003. Вот где было круто, вот где мы реально блуждали три дня, и чуть было не погибли. Урочище Березовый барак, ручей Мертвой козы, Березовая, Белая, Чессу - вправили мозги и навсегда избавили от животного страха маленьких походных неудач, типа заблудились, поголодали, в речке поныряли, камни на голову принимали, поцарапались и набили синяки. Лес друг, в нем просто надо аккуратно и тихо ходить, и жить по его законам.

Сели перекусить. Сало, колбасу с курагой, конфетами, сухарями и соленой рыбой ели молча, пережевывая в уме результаты шести часовой ходьбы. За это время прошли всего ничего, а реки даже не слышно. Дождь пошел на убыль. Собрались, спустились ниже, Саша остановился и указал мне на поваленную пихту.

- Это сделал человек, значит, где-то рядом должен быть волок какой-нибудь или тропа.

- Лет десять назад - сказал друг со всей ответственностью профессионального плотника.

Пошли дальше вниз, наконец, проблеск в зеленой стене и долгожданный скальный обрыв над Цицой. Но облом, вокруг ни хрена не видно, тучи и туман. Дождь полил с новой силой.

Я отстранился от обрывов и пошел на Сашин голос. Правда, перед глазами возникла настоящая тропа, только не человеческая, а звериная. Не тропа просто, а дорога.

Еще пол часа ходьбы и вот мы на густо поросшей поляне. Справа в просвете густых молочных облаков показались высоченные скалы. Скалы озадачили нас. Достали карту, всмотрелись.

- Да это же Буквинская балка! Дальше идти некуда впереди третий каньон реки Цица, теперь или вниз, или наверх на гору Буква.

- Пойдем вниз, на горе Буква мы уже были! Подтянув рюкзаки, и спускающиеся к колену штаны, мы пошли дальше по звериной тропе. Человеческими следами даже не пахло. Тропа плавно уходила вниз вдоль обрыва.

В скором времени тропа резко повернула влево в непролазный с первого взгляда бурелом. Набравшись терпения, мы двинулись дальше. Тропа покатилась вниз в узкий лаз между массивными скалами. Истоптанная копытными и подмоченная дождиком, в этом месте тропа превратилась в месиво глины и грязи.

Грязевая скользкая горка в некоторых местах была по настоящему опасна и трудна для передвижения на ногах, пришлось передвигаться на жопе, упираясь палочкой выручалочкой в камни и коряги огромных деревьев.

Прокатившись несколько раз между скальными обрывами, мы оказались на ровной площадке начала отрога, который вероятно должен был спустить нас к признакам цивилизации. Отдышались, посмотрели вокруг. Интересно, но, обернувшись назад, мы, даже прищурившись, не обнаружили тропу, по которой спустились вниз.

Настоящая партизанская свертка, знакомая только оленям, кабанам и редким местным охотникам на них. Почему-то пришла мысль о партизанах времен ВОВ и отряде Стаканова. В таком месте можно сгинуть и тебя никто в жизни не найдет. Одним человеком задержать целый батальон, а, отступив раствориться в разном направлении. Удачное место выбрали партизаны на полянах начала Лаганакского хребта.

- Смотри окурок! Саша ковырнул палкой окурок и показал его мне.

- Ну что, значит, почти выбрались, всего пара царапин, боль в пояснице, порвавшиеся штаны, несколько нервных моментов, и безтропный бурелом нами преодолен. Бывает хуже! 

- Рано радоваться, нам ещё спускаться по крутому, влажному гребню. Саша накинул рюкзак на плечи, затянулся, и медленно, нащупывая место для следующего шага, пошел по еле заметной тропе вниз.

Тропа в скором времени пропала, распалась, растаяла перед глазами. Интуитивно, ориентируясь между деревьями и камнями, мы уверенно продвигались вниз. Остановились отдохнуть и переодеться на не большой ровной площадке. Переодев надоедавшие брюки, я заметил в середине площадки камень, на половину погруженный в землю.

Камень отдаленно формой напомнил человеческое сердце. Вокруг камня я отчётливо заметил натоптанный абсолютно правильный круг. Окликнув друга, я подошел к странному месту.

Утоптанная земля имела совершенно гладкую отполированную поверхность без намека на отпечатки следов. Как будто её утрамбовали специально или очень долго и часто ходили босиком. Саша, повинуясь неумолимому инстинкту не спрашивая меня, обошел круг по часовой стрелке.

- Зачем ты это сделал?

Спросил я недоумевая. В лесу лично я осторожно отношусь к таким местам.

- Не знаю, просто захотелось.

Мы внимательно осмотрелись вокруг. Ровное чистое от травы и бурелома место, гигантские пихты. Постояли ещё некоторое время, осматривая местные достопримечательности, потом двинулись дальше. Почему-то у меня даже и мысли не возникло запечатлеть это место на видео и фото. Спустились ниже ещё на одну площадку, в центре обнаружили насыпной холм.

В прямом смысле большой глиняный холм из земли. Вокруг листочки лежат и нетронутая земля и насыпной курган. Саша забрался наверх холма, где-то метра полтора высотой над землей, потыкал глину палкой.

- Сто пудовый курган, там внутри может быть захоронение, какое.

- Ладно, не трогай, нам ещё по лесу спускаться, поднимешь духов, заплутают нас! Пошли.

Суеверно ежившись от страха, я оттащил друга археолога от кургана.

- Какие камни?

Уставившись на зеленые кусты, сказал я и оторопел. Всмотревшись, я увидел, что вместо кустов на меня уставился целый отряд поросших мхом камней, стоявших отдельно друг от друга. Целый причудливый лес камней, как застывшие в камень богатыри разного роста и сложения, смотрели они на меня. Безмолвные хранители священного места. В следующий миг я услышал отборный мат своего друга!

Я увидел злополучный Сашин ботинок и отклеившийся на этот раз его дохлый язык. Кроме жесткого смеха, это зрелище у меня ничего не вызвало. Следующие пол часа мы с помощью веревки подвязывали язык к небу, грязно матюкая современную игрушечную немецкую армию отчаянно боявшеюся быть похожей на армию великого вермахта.

Под впечатлением от встречи с таинственным, со злобой на немецкого солдата, мы, в скором времени, дошли до давно не эксплуатирующегося людьми лесного волока. На большой пихте как раз на месте свертки к партизанской тропе мы увидели четкую зарубку указатель.

Волок постепенно вырисовывал нам следы человека в сапогах, женские следы в галошах, кирзачи. Много было следов оленей и кабанов. Вскоре появились первые следы лесовозов. Потом, ниже дорога стала совершенно гадкой.

Проваливаясь по колену в грязь, мы, наконец, выбрались к реке Цица. Цица нас встретила мрачной дождливой погодой и совершенно неприятной загаженной людьми и машинами местностью. Отплевываясь, мы пошли вдоль реки к мосту. На мосту нас добило «место для отдыха» отдаленно напоминавшее мусорную свалку.

Накатанная, утрамбованная цивильная грунтовая дорога указывала на её стратегическую важность. Время было уже позднее, сил практически не осталось, отвратительные виды лишили энтузиазма. Решили, останавливается в первом пригодном месте.

Вскоре отойдя недалеко от моста, мы побросали надоевшие рюкзаки на мокрую траву и стали готовить лагерь. Саша был однозначно недоволен происшествием, я окружающими видами. Решение об изменение планов похода возникали сами по себе. Нащупал у себя на пояснице большую припухлость на позвонке и пояснице.

Показал Саши рану, доктор диагностировал немедленную смерть. Я принял известие мужественно, и отправился за дровами. Потом присмотрелся к жесткой анатомической подвеске своего рюкзака за 140 евро, обнаружил неприятную выпуклость в поясничном отделе. Нащупал трещину в пластике. Падение на верхний клапан не входило в планы немецкого производителя. Видите ли, нельзя кувыркаться с рюкзаками вперед через голову.

Короче, что русскому нормально, то немцу смерть. Был новый рюкзак, теперь рюкзак поломанный. Досадно! Пересмотрев вещи, аксессуары и снарягу нашел деформацию в алюминиевой миске, сплющенность, в газовой горелке, вмятинку в газовом баллоне. Хм, удар то был ничего. Рюкзак, можно сказать, спас мою шею. Salewa спасибо тебе за все!

- Посмотри на мою новую куртку!

Саша отвлек мое внимание от смотра снаряжения, я посмотрел на Campus. На пожеванной, мокрой от влаги мембране куртки с внутренней стороны стали появляться расползающиеся в разные стороны черные дыры. Белый слой мембраны, стал исчезать, обнажая внешнюю ткань. Саша без видимых усилий провел пальцем по мембране и стер мембрану ещё в нескольких местах.

- Мембрана пошла по пи….! Один раз одел под дождем!

Сглатывая комок в горле от досады, он посмотрел на меня.

- Приеду домой пойду в этот магазин, не дай бог мне бабки не вернут! Сука, вроде приличная куртка и такой классный однотонный цвет и на тебе!

Саша бросил куртку на ветки пихты и взялся за топор.

Через час активных действий горел живительный костер, через два стояла палатка, готовился ужин, внутри сухой палатки на толстом слое лапника нас ожидали сухие спальники с комплектом теплого сухого термобелья.

Покушав и попив чаю, мы свыклись с местом. Теперь оно было родным и единственным. Недалеко от нашего лагеря по дороге проскочила Нива, потом через полчаса проехала обратно к водозаборам. Цивилизация раздражала.

Советуясь, взвешивая все за и против, нами было принято решение изменить маршрут похода. Оставив поход по хребту Нагой-Чук на верховья реки Цица на будущие времена, мы решили углубиться на некоторое расстояние в глубь каньона и повисеть там несколько дней, возвратившись через Черниговку домой.

30 сентября 2005 года, шестой день похода.

Солнечное утро осветило зачуханное место. Мы быстро собрались и двинулись в глубь каньона. Вернулись к мосту, перешли реку и повернули вправо. Дорога впечатляла. Ухоженная, накатанная тирса, подсыпанные ямки.

Свежие следы указывали на утренний объезд. Вдоль дороги тянулась большая черная труба. Внутри трубы шумно неслись потоки чистой горной воды, которую так любят пить у себя из крана Майкопчане! Вот везет людям! Водозабор, это почти военный стратегический объект. Теперь понятно, откуда такая забота.

Скоро подошли к развилке. Хорошая дорога продолжалась прямо по ущелью плохая уходила влево на раздолбанную лесовозами поляну. На карте это место обозначено. По идеи дорога должна везти на вырубки, под скалистые обрывы горы Житной. Эти скалистые обрывы мы заметили ещё при подходе к развилке.

В некоторых местах голые скалы были поросшие лесом, что могло означать место спуска. Вчерашний поход утвердил нас во мнении, что человеческую тропу с Балаганов к Цице мы пропустили, уходя вверх.

Искать спуск надо, сразу спустившись вдоль ручья от Балаганов к обрывам и потом удаляться вправо в поисках свертки именно к этим вырубкам, на которые сейчас уходила дорога влево. Может быть это так, может быть не так.

Пусть ответят знающие люди. Обсуждая свертку и тропу, мы бойким шагом быстро дошли до устроенной человеком платины с будкой на реке Цица. Дорога на этом закончилась. Дальше в назидание каждому не ведающему человеку дрогу в каньон преграждали несколько поваленных деревьев. Этот импровизированный Бурелом, мы преодолели быстро, и осторожно ступая сначала по речным камням, а потом по лесным корням выскочили на тропу.

Над нами, не дождавшись обеда, снова стали сгущаться тучи. Грозный шум реки, размытые берега, огромные камни и бревна, наносы поражали своим размахом. Чем-то Сибирским повеяло от холодного и мокрого ущелья. Что-то неприветливое ощущалось в каждом шаге. Да каньон Цице, место точно не для слабонервных!

Так, мы прошли несколько километров в поисках удобного места для стоянки на несколько дней. В скором времени такое место мы обнаружили. Напротив нашей относительно ровной площадке с возвышающимися вокруг огромными пихтами и буками гремел ручей, втекающий водопадом в Цицу с хребта Нагой-Чук.

Здесь на возвышенности можно было не бояться внезапных паводков. Прощупав крутые берега, я быстро нашел спуск к реке за водой. Долгожданная встреча состоялась. Искупавшись по традиции в холодной реке, мы окончательно подружились с местом.

Быстро наломали бревен, зажгли костер, наломали гору лапника с недавно сгоревшей от удара молнии огромной пихты, поставили палатку, спрятали вещи от наступившего дождя. Достал камеру поснимать, не тут то было, автоматика выдала диагноз выпадения конденсата.

Поставил камеру в открытую палатку и стал ждать. Так до вечера я изменения ситуации не дождался. Это обстоятельство бесило. К вечеру у меня выключился фонарик с резиновым корпусом. Саша разобрал фонарик, из него посыпалась пластмассовая труха.

- Это, наверное, все последствия падения. Сказал Саша, перебирая тонкую раскалывающуюся от легкого нажатия пластмассу.

Ни с наружи так изнутри этот гавенный (но, правда, очень дешевый) лучик света закончил свою бесславную жизнедеятельность. Покушали, попили чаю, покурили сидя на лапнике под дождем. Сгущались сумерки.

Новолуние и нависшие над каньоном тучи делали их по настоящему сумеречными. Хоть глаз выкали, как говорят в народе! Залезли в палатку в слегка отсыревшие спальные вещи и мешки. На эклектический свет к нам залетел яркий разноцветный мотылек. Потом Саша отключил фонарь. Стало жутко темно как в пещере.

Шум реки успокаивал нервы, капель дождя монотонно барабанила по тенту палатки. Пахло сырыми прелыми листьями и свежим лапником, хорошо спать в тепле и уюте под дождем!

1 октября 2005 года, седьмой день похода.

С полным рюкзаком энтузиазма, в кроссовках для каньонинга, в непромокаемом костюме ВАУДЕ, с камерой просохшей от конденсата и штативом я двинулся в путь вглубь ущелья реки Цица.

Саша провожал меня спокойным взглядом, отмахиваясь от клубов табачного дыма. Горным козликом я поскакал по влажной еле заметной тропе.

Перепрыгнул через останки сожженной пихты, я взобрался выше по гребню. Тропа стала раздваиваться, потом расстраиваться, а потом и вовсе исчезла. Утро было солнечным, и я без труда определял путь своего дальнейшего движения.

Река шумела внизу. Обнаженные глинистые берега, испорченные оползнем выглядели ужасно. Прошел дальше сквозь густой бурелом, увидел удобное место для спуска к реке.

Затратив много усилий, спустился к воде, огляделся и плюнул от досады. Вид вокруг был отвратительный даже зацепиться не за что. Полез наверх отмахиваясь от колючих кустов падуба.

Путь давался все тяжелее и тяжелее. Впереди в метрах тридцати от меня, что-то большое ломая сухостой и валежник, бросилось вверх по ущелью. Пот катился градом, растворяясь в термобелье. На миг я остановился отдышаться и прийти в себя. Огляделся.

Мрачный неприветливый влажный лес, стягивающиеся тяжелые тучи, приближающаяся с юга стена молочного тумана, густой бурелом. По идеи мне надо было уходить вверх по гребню к скалам Житной. Но именно там, куда мне надо было идти, я увидел непролазные заросли кустарника. Двинулся в сторону этого грозного препятствия. Вышел на прогалину.

Скалы на моих глазах проглотили тучи, воздух увлажнялся и начал моросить. Идти без тропы в тумане ориентируясь по компасу не входило в мои планы. Вообще-то я хотел просто поснимать видео. Но прошло уже несколько часов моих беспросветных блужданий по бурелому, а я даже штатив не раскладывал.

Стало очевидным, что мне придется потратить целый день для того, чтобы только дойти до тех мест, которые я снимал сверху. Сверху все выглядит просто волшебно и легко. Присел на разлагающееся бревно и достал свой бурдюк. Мысли, которые приходили мне в голову были не утешительны. Я осознал, что не сниму каньон реки Цица, вот так просто убегая налегке от палатки.

Съемки каньона, это совсем другое большое сложное и опасное движение. Дождик усилился. Туман сгущался. Я отмахнулся от брутальных идей, поклонился гениям места, прошептал прощальную речь каньону и пошел обратно. Через час кувырков и падений, движений на четвереньках и на попе, я, наконец, свалился на тропу, даже ниже на метров триста места нашего бивака.

Обломанный, в отсутствии настроения я приплелся к костру. Саша встретил меня без эмоций. Я рассказал другу о своих неутешительных открытиях.

- Ты представляешь Вова, если бы мы с тобой сейчас ввалились в каньон сверху и прижатые ограниченными сроками похода устремились вниз по реке. Думаю, что это сталось нам похуже, чем голодовка на Чугуше.

Саша шаманил над котелком с намерением сварить божественную еду. Я смотрел в костер, представляя себе поход по ущелью реки Цица.

 - Незнаю, но с такой маленькой скоростью передвижения налегке, мне тяжело представить скорость движения с рюкзаками. Сколько по времени мы преодолевали эти пятнадцать километров ущелья и каньонов. Дней семь не меньше, это с условием малой воды и отсутствия сложных технических преград.

- Каньон, это отдельная история, как не крути.

Саша помешивал, макароны в котелке и с наслаждением смотрел на две банки тушенки, которыми он намеривался удобрить суп.

- Ну, тогда завтра идем в Черниговку. Я достал карту и стал подсчитывать километры пути.

Саша открыл тушенку и достал специи. Нарезая тонкими колечками головку лука, Саша обратился ко мне.

- Давай в Мезмай рванем на пару дней. Домой я обещал не раньше пятого числа, время есть.

- В Мезмай нам придется идти пару дней. Сейчас конечно с лёгкими рюкзаками можно километров 25-30 проскочить, но ты сам посмотри. До моста на Цице нам идти километров шесть, потом до водозабора километра три, потом до второго моста целая эпопея в километров 12, потом оттуда до Армянского километров шесть, потом свернем вправо и по дороге на Гуамку километров 9, а оттуда по каньону Курджипса до Мезмая ещё 9-12 км. Итого 42км. Это нереально за один день.

- Я надеюсь на автостоп, здесь машин больше чем оленей, может, кто подвезет.

Мне совсем не нравилась идея Саши, Мезмай мне порядком надоел, по два три раза в год там бываем, уже как местные жители. Да и что там делать в этой грязной деревне, водку пить, и грязь месить на Завадовой поляне или ещё где придется.

- Надо,

Саша ещё пробурчал себе под нос что-то невразумительное и погрузился в стряпню. Я пошел к реке за водой, в уме обдумывая нереальный завтрашний марш бросок.

Снова в нашем маленьком коллективе назревал разрыв. Мезмай, конечно можно было и там повисеть несколько дней, но далеко. Я прибывал в сомнениях до ужина.

Потом, подобрев после по настоящему вкусного супа, мы с Сашей решили ориентироваться по обстоятельствам, которых на новом для нас обоих маршруте отступления могло возникнуть масса. Пусть цель будет Мезмай, ну а там, как говориться посмотрим.